угрюмой тенью появился рядом, заслонил Фродо,  выдернув  меч  из  ножен,  но
Бродяжник,  как бы  не видя обнаженного  клинка,  опустился  на колени возле
раненого.
- Нет, Сэм, я не из Черных Всадников, -  мягко  сказал он, - и не из их
подручных.  Я хотел  узнать, где  они  затаились - и  отчего.  Им бы  заново
напасть, а они отступили. Непонятно  мне это. Однако поблизости даже духу их
нет.
Услышав пересказ бессвязных речей Фродо, он очень обеспокоился, покачал
головой и тяжело вздохнул. И велел Мерри с Пином беспрерывно кипятить воду и
все время промывать рану.
- Огонь чтоб так и пылал,  и держите его  в  тепле!  - распорядился он,
отошел от костра и подозвал Сэма. - Теперь, кажется, кое-что ясно,  - сказал
он  вполголоса.  -  Враги  напали вроде бы впятером: не  все,  должно  быть,
собрались,  и отпора не ожидали. Отошли они,  боюсь, недалеко  и  назавтра к
ночи снова  явятся.  Им  некуда спешить  - по  их  расчетам, дело  почти что
сделано. Кольцо далеко не уйдет. Да, Сэм, они так понимают,  что хозяин твой
случайно  задержался  на пороге смерти, и дальше  -  больше  им  подвластен.
Похоже на то - а впрочем, еще посмотрим!
Сэм беспомощно расплакался.
-  Это  ты брось, - сказал ему Бродяжник. -  И уж изволь  положиться на
меня.  Ваш Фродо куда покрепче оказался, чем я думал; правда, Гэндальф на то
и намекал. Его  чудом не убили, и теперь ему главное  дело - держаться, а он
продержится  - вот этого-то  они и не понимают.  А  я постараюсь его немного
подлечить. Грейте его и стерегите, если что -  кричите во всю мочь  и палите
все вокруг; я ненадолго.
С этими словами он снова исчез во тьме.
Фродо  задремывал  и  просыпался от  холодной,  вяжущей  боли.  У  него
постепенно омертвело плечо, рука,  весь бок. Друзья без устали промывали ему
рану и грели-согревали  его, как только  могли. А ночь тянулась  медленно  и
вяло.  Серый  предутренний  свет  затопил  лощину,  когда Бродяжник  наконец
вернулся.
- Смотрите-ка! - воскликнул он, подняв с  земли дотоле не  замеченный и
распоротый  у  подола черный  плащ.  - Вот  так прошелся  меч  нашего Фродо.
Плащ-то  он распорол, а ранить  его не  ранил: этого  царственного  мертвеца
простым клинком не  достанешь. Вот имя Элберет - оно  ему было страшнее, чем
удар кинжальчика... А нашему Фродо - да, страшнее не бывает!
Бродяжник  снова  нагнулся  и  поднял  длинный и тонкий кинжал, холодно
блеснувший  в  рассветной мгле.  Конец  зазубренного  жестокого  клинка  был
обломан, и кинжал на глазах истаял тонким дымом - лишь рукоять уцелела.
- Плохи наши дела! - заметил он. - Нынче почитай что и некому врачевать
такие страшные раны. Сделаю, конечно, что смогу, но могу я не много.
Он  сел  на  землю,  положил на колени черную рукоять и пропел  над нею
медленное заклинание  на незнакомом языке. Потом  отложил рукоять в сторону,
пригнулся  к  Фродо  и проговорил ему  на  ухо какие-то странные  слова.  Из
поясной сумки он извлек длинные листья.
-  Это  целема,  -  объяснил  он,  -  по-древнему  ацэлас.  На  здешнем ... следующая страница 

"НАУКА И ЖИЗНЬ"
главная