звезд, ни  луны.  Остановился  Горислав,  когда хмуро забрезжило  утро. Пин,
Мерри и  Сэм еле на ногах держались,  Бродяжник и  тот  как-то сгорбился,  а
Фродо приник к холке коня: его сморил тяжкий сон.
Они  отошли  с  Тракта  в заросли  вереска,  упали  наземь  и мгновенно
заснули.  И едва,  кажется,  сомкнули  глаза,  как  сторожевой  Горислав  их
разбудил. Утреннее солнце бередило глаза, ночная непогодь рассеялась.
- Ну-ка выпейте! - велел Горислав, что-то разливая по кружкам  из своей
оправленной серебром фляги.
Они  выпили  - вода и вода, чистая вода вроде весенней, не теплая и  не
холодная,  без  всякого  вкуса,  но  она разливала  по телу силу  и  вселяла
бодрость. Съеденный после нее затхлый хлеб и ссохшиеся яблоки (больше ничего
не осталось) утолили голод лучше самого обильного завтрака в Хоббитании.
Проспали они меньше  пяти часов, и опять шли, шли  и шли по бесконечной
ленте Тракта  - только два  раза  за день позволил  им отдохнуть Горислав. К
вечеру они одолели  миль  двадцать с лишним и  оказались у  крутого поворота
направо, в  низину, напрямую  к Бруиненскому броду. Хоббиты прислушивались и
присматривались  - пока никого,  но Горислав  все  чаще останавливался  и  с
тревогой на  лице  поджидал  их, если они  отставали.  Раз или два  он  даже
заговорил с Бродяжником по-эльфийски.
Но как  бы ни тревожились провожатые,  а хоббиты нынче свое прошли. Они
спотыкались и пошатывались, мечтая только об одном - дать роздых ногам. Боль
терзала  Фродо  вдвое  против  вчерашнего,  и даже  днем  все  виделось  ему
призрачно-серым,  точно  мир
выцвел  и
странно  опустел.  Теперь  уж  он
нетерпеливо ждал ночи как избавления от тусклой пустоты.
Наутро,  в  предрассветный  час,  хоббиты  снова  брели  по
дороге  -
заспанные, усталые,  унылые. А  Переправа  была еще  далеко, и  они, чуть не
падая, каким-то чудом поспевали за провожатыми.
- Страшнее всего будет здесь, на пути  к реке, ~ сказал Горислав, - ибо
чует мое сердце, что погоня скачет по пятам, а у Переправы нас ждет засада.
Дорога  спускалась под гору меж травянистыми склонами, и хоббиты шли по
мягкой  траве,  чтобы  отдохнули  ступни.  К  вечеру с  обеих  сторон  вдруг
надвинулся густой  сосняк, а потом дорога втиснулась в ущелье,  между серыми
отвесными  утесами  из  бурого  гранита.  Эхо преследовало  путников  стуком
несчетных  копыт и  топотом ног. Внезапно дорога  вырвалась  на  простор  из
теснины: перед  ними  лежал  пологий  спуск к Броду,  а  на  том,  крутом  и
утесистом
берегу  вилась  наверх
тропа  и  громоздились  горы,  заслоняя
бесцветное небо.
Из ущелья выкатилось оставленное ими эхо - шарканье подошв, стук копыт,
- и вздрогнули нижние ветви сосен. Горислав обернулся, прислушался - и вдруг
опрометью ринулся к спутникам.
- Скачи! - крикнул он Фродо. - Скачи! Прочь от врагов! ... следующая страница 

"НАУКА И ЖИЗНЬ"
главная