Быстрой стала  речь  Гэндальфа,  тихий  его  голос  был  слышен  одному
конунгу, и глаза Теодена разгорались все ярче. Наконец он встал со скамьи  и
выпрямился во весь рост. Гэндальф стоял рядом, и оба  глядели  на  восток  с
горной высоты.
- Поистине так, - произнес  Гэндальф  громко,  звонко  и  раздельно.  -
Спасение наше там, откуда грозит нам гибель. Судьба наша висит  на  волоске.
Однако надежда есть, лишь бы удалось до поры до времени выстоять.
Трое спутников Гэндальфа тоже обратили взоры к востоку. Неоглядная даль
тонула во мгле,  но  они  уносились  мыслью  за  горные  преграды,  в  край,
окованный холодным  мраком.  Где-то  там  Хранитель  Кольца?  Тонок  же  тот
волосок, на котором повисла общая судьба! Зоркому Леголасу почудилась  точно
бы светлая  вспышка:  должно  быть,  солнце  блеснуло  на  шпиле  гондорской
Сторожевой Башни и в запредельном  сумраке  зажегся  ответный,  крохотный  и
зловещий багровый огонек.
Теоден опустился на скамью:  старческая  немощь  снова  обессилила  его
вопреки воле Гэндальфа. Он обернулся и поглядел на свой дворец.
- Увы! - сказал он. - Увы мне, под старость мою нагрянули скорбные дни,
а я-то надеялся окончить жизнь в мире, заслуженном и благодатном. Доблестный
Боромир убит! Увы, молодые гибнут смертью храбрых, а мы, старики, догниваем,
кое-как доживаем свой век.
- Длань твоя вспомнит былую мощь, если возьмется  за  рукоять  меча,  -
сказал Гэндальф.
Теоден встал, рука его попусту обшаривала бедро: не было меча у него на
поясе.
- Куда его спрятал Грима7 - пробормотал он.
- Возьми, государь! - раздался чей-то звонкий  голос.  -  Лишь  в  твою
честь обнажался этот клинок, ты - его хозяин.
Два воина приблизились незаметно и остановились за несколько  ступеней.
Один из них был Эомер, без шлема и панциря; он держал за  острие  обнаженный
меч и протягивал его конунгу.
- Это что еще такое? - сурово спросил Теоден. Он повернулся  к  Эомеру,
статный и величавый. Куда  подевался  скрюченный  гном  на  троне,  немощный
старец с клюкой?
- Моя вина,  государь,  -  с  трепетом  признался  Гайма.  -  По  моему
разумению, ты простил и освободил Эомера, и я так возрадовался, что не взыщи
за ошибку. Освобожденный Сенешаль Мустангрима потребовал меч,  и  я  ему  не
отказал.
- Лишь затем, чтобы положить его к  твоим  ногам,  государь,  -  сказал
Эомер.
Теоден  молча  глядел  на  преклонившего  колени  Эомера.  Все далее 

"НАУКА И ЖИЗНЬ"
главная