В тот же миг Повелитель  призраков  тронул  коня  и  вступил  на  мост;
мрачное полчище двинулось за ним. Может статься, незримый его взор  обманули
эльфийские накидки, а окрепнувший духом,  независимый  маленький  враг  стал
незаметным. К тому же он торопился.  Урочный  час  пробил,  и  по  мановению
своего Властелина он обрушивался войной на Запад.
И он промчался зловещей тенью вниз по извилистой дороге, а по мосту все
проходил  за  строем  строй.  Со дней Исилдуровых не выступало такой рати из
долины  Минас-Итила, никогда еще не осаждало Андуинские броды столь свирепое
и могучее воинство, и однако же это было лишь одно, и не самое несметное, из
полчищ, которые изрыгнул Мордор.
Фродо шевельнулся, и вдруг мысли его обратились к Фарамиру. "Вот буря и
грянула, - подумал он. - Стальная туча мчится на Осгилиат. Успеет ли Фарамир
переправиться? Он предвидел это, но все же  не  застанут  ли  его  врасплох?
Броды гондорцы не удержат: кто сможет  противостоять  Первому  из  Девятерых
Всадников? А вслед ему не замедлят и другие несметные рати. Я  опоздал.  Все
пропало. Я замешкался в пути. Все погибло. Если даже  я  исполню  поручение,
все равно об этом никто никогда не  узнает.  Кто  останется  в  живых,  кому
рассказать? Все было зря, все напрасно". Обессилев от горя, он  заплакал,  а
Моргульское войско все шло и шло по мосту.
Потом откуда-то издалека,  словно  бы  в  Хоббитании  ранним  солнечным
утром, когда пора было просыпаться и растворялись  двери,  послышался  голос
Сэма: "Проснитесь, сударь! Проснитесь" - и, если бы голос прибавил: "Завтрак
уже на столе", он бы ничуть не удивился. Вот приставучий Сэм!
- Очнитесь, сударь! - повторял он. - Они прошли.
Лязгнули, закрываясь, ворота Минас-Моргула. Последний строй  копейщиков
утонул в дорожной мгле. Башня  еще  скалилась  мертвенной  ухмылкой,  но  на
глазах тускнела, и крепость окутывалась сумрачной тенью, воцарялось  прежнее
безмолвие, и по-прежнему глядели изо всех черных окон недреманные очи.
- Очнитесь, сударь! Они умотали, и нам  тоже  надо  живенько  сматывать
удочки. Тут караулит глазастая нежить, того и гляди, увидят, и  они-то  тебя
да, а ты-то их нет, извините, ежели непонятно, мне и самому не очень. Но тут
поторчи на месте, и мигом тебя накроют. Пойдемте, сударь!
Фродо поднял голову и встал на ноги. Отчаяние осталось, но бессилие  он
одолел. Он даже угрюмо улыбнулся: наперекор всему вдруг стало яснее  ясного,
что ему надо из последних сил выполнять свой  долг,  а  узнают  ли  об  этом
Фарамир, Арагорн, Элронд, Галадриэль или Гэндальф - дело десятое. Он  держал
в одной руке посох, в другой - фиал; заметив, что ясный  свет  уже  струится
из-под его пальцев, он спрятал фиал обратно и прижал его  к  сердцу.  Потом,
отвернувшись от Моргульской крепости - сереющего пятна в темной логовине,  -
он изготовился в путь. далее 

"НАУКА И ЖИЗНЬ"
главная