- Чтобы видеть незримое  очами  и  беззвучно  разговаривать  издали,  -
сказал Гэндальф. - Они тайно охраняли целость  Гондора.  Камни  водрузили  в
Минас-Аноре, в Минас-Итиле и в  нерушимом  Ортханке,  посреди  неприступного
Изенгарда. Но главенствовал над ними Камень в Звездной  Цитадели  Осгилиата,
ныне лежащего в руинах. Остальные три увезли на далекий север. От Элронда  я
слышал, будто один из них  был  в  столице  Арнора  Ануминасе,  другой  -  в
Амон-Суле, Ветрогорной Башне, а главный Камень, Камень самого Элендила, - на
Подбашенных горах, откуда виден Митлонд и серебристые корабли в Полумесячном
заливе.
Палантиры отзывались друг другу в  круговой  перекличке,  и  во  всякое
время любой из гондорских был открыт взору из Осгилиата. И вот  оказывается,
что одна лишь скала Ортханка выдержала напор  времени  и  в  тамошней  башне
сохранился палантир. Сам-то по себе он лишь крохотное зрелище давно минувших
времен и событий. Тоже неплохо, но Саруману, видать,  этого  было  мало.  Он
впивался взором все глубже и глубже и наконец разглядел Барад-Дур. Тут-то он
и поймался!
Кто знает, куда подевались пропащие арнорские  и  гондорские  Камни?  В
земле они схоронены или зарылись в ил на речном дне? Но один из них так  или
иначе достался Саурону и  сделался  его  орудием.  Должно  быть,  Камень  из
Минас-Итила, ибо эту крепость он взял давно и превратил ее в обитель ужаса -
она стала называться Минас-Моргул.
Теперь-то легко догадаться, как был пленен и прикован блуждающий взгляд
Сарумана и как его с той поры исподволь улещали  и  запугивали.  Изо  дня  в
день, год за годом приникал он к  колдовскому  зеркалу  и  под  надзором  из
Мордора  впитывал  мордорские  подсказки.  Ортханкский  зрячий  камень  стал
волшебным зеркальцем Барад-Дура: ныне всякий, кто взглянет в него, - если он
не наделен несгибаемой волей, - увидит и узнает лишь то, что угодно  Черному
Владыке, сделается его добычей. А как он притягивает к себе! Мне ли этого не
знать! Меня и сейчас подмывает испробовать свою силу, проверить, не смогу ли
я высвободить палантир и увидеть в нем за океанской далью времен  прекрасный
град Тирион, немыслимое творение зодчества Феанора, увидеть в цвету и  Белое
Древо, и Золотое!
Он вздохнул и замолк.
- Жалко, я этого ничего не знал, - сказал Пин.  -  Вот  уж  истинно  не
ведал, что творил.
- Отлично ведал,  -  сказал  Гэндальф.  -  Как  же  не  ведал  ты,  что
поступаешь дурно и по-дурацки! Ведал, и сам себе говорил это, и сам себя  не
послушал. А я тебя раньше не остерег, потому  что  сейчас  только  до  всего
этого додумался. Но если бы и остерег, тебя бы это ничуть не охладило  и  не
удержало. Напротив! А вот как, ожегшись на молоке, станешь дуть на воду, тут далее 

"НАУКА И ЖИЗНЬ"
главная