но, может, еще и свидимся в золотом чертоге. Если же нет, если нас разобьют,
уцелевшие  ратники  стекутся  в  теснину  Дунхерга:
там
вы
еще
долго
продержитесь.
- Напрасны эти слова, - сказала она. - Но  до  вашего  возвращенья  мне
день покажется с год.
И, говоря так, взглянула на Арагорна, стоявшего рядом.
- Конунг вернется, - сказал тот. - Не тревожься!  Не  на  западе  -  на
востоке ждет нас роковая битва!
Теоден и Гэндальф  возглавляли  молчаливое  шествие,  растянувшееся  по
длинной извилистой лестнице. Возле крепостных  ворот  Арагорн  обернулся.  С
возвышенного крыльца, от дверей золотого чертога смотрела  им  вслед  Эовин,
опершись на меч обеими руками. Ее шлем и броня блистали в солнечных лучах.
Гимли шел рядом с Леголасом, держа секиру на плече.
- Ну, наконец-то раскачались! - сказал он. - Ох и народ эти люди  -  за
все про все у них  разговор.  А  у  меня  уж  руки  чешутся,  охота  секирой
помахать. Хотя ристанийцы-то небось тоже рубаки отчаянные. А все ж  таки  не
по мне такая война: поле боя невесть где, как хочешь, так и добирайся. Ладно
бы пешком, а то трясись, мешок мешком, на луке у Гэндальфа.
- Завидное местечко, - сказал Леголас. - Да ты  не  волнуйся,  Гэндальф
тебя, чуть что, живенько на землю спустит, а Светозар  ему  за  это  спасибо
скажет. Верхом-то секирой не помашешь.
- А гномы верхом и не воюют. С лошади удобно разве  что  людям  затылки
брить, а не оркам рубить головы, - сказал Гимли, поглаживая топорище.
У ворот выстроилось ополчение: и стар, и млад - все уже в  седлах  и  в
полном доспехе.  Собралось  больше  тысячи;  колыхался  лес  копий.  Теодена
встретили громким, радостным кличем и подвели  его  коня,  именем  Белогрив.
Наготове стояли кони  Арагорна  и  Леголаса.  Покинутый  Гимли  только  было
насупился, как к нему подошел Эомер с конем в поводу.
- Привет тебе, Гимли, сын Глоина!  -  сказал  он.  -  Вот  видишь,  все
недосуг поучиться у тебя учтивости. Но, может, мы пока не  будем  квитаться?
Обещаю, что более ни словом не задену Владычицу Золотого Леса.
- Я готов отложить наш расчет, Эомер, сын Эомунда,  -  важно  отозвался
Гимли. - Но если тебе выпадет случай воочию увидеть  царицу  Галадриэль,  ты
либо признаешь ее прекраснейшей на свете, либо выйдешь со мной на поединок.
- Да будет так! - сказал Эомер.  -  До  тех  пор,  однако,  прости  мои
необдуманные слова и в знак прощения изъяви, если можно, согласие быть  моим далее 

"НАУКА И ЖИЗНЬ"
главная