разговор окончен, так хоть отойдем подальше!
- Разговор окончен, - сказал Гэндальф. - Отойдем.
У подножия лестницы ристанийцы громко и радостно приветствовали  своего
конунга и склонились перед Гэндальфом. Колдовство Сарумана  развеялось:  все
видели его озлобленное бессилие и жалкий позор.
- Ну, вот и все, - вздохнул Гэндальф. - Надо  бы  Древню  сказать,  чем
дело кончилось.
- А ему это невдомек? - удивился Мерри.  -  Могло,  что  ль,  кончиться
иначе?
-  Да  нет,  наверно,  не  могло, - сказал Гэндальф, - хоть и висело на
волоске. Но пришлось на это пойти - отчасти из милосердия, а отчасти... Надо
было  показать  Саруману,  что голос его теряет привычную власть. Деспоту не
стоит  прикидываться советником. И уж если тайное стало явным, то дальше его
не  утаишь.  А  мудрец  наш как ни в чем не бывало принялся обрабатывать нас
порознь на слуху друг у друга - нерасчетливо поступил. Но все-таки надо было
дать  ему  последнюю  возможность  отказаться  от мордорского лиходейства, а
заодно  и от своих замыслов. Загладить постыдное прошлое: он ведь мог бы нам
очень помочь. Лучше всякого другого знает он наши дела, и захоти он только -
нынче  же  все  пошло  бы  иначе.  Но  он  предпочел свою бессильную злобу и
надежную  твердыню  Ортханка. Не желает помогать, а желает начальствовать. И
живет-то  в  ужасе перед тенью Мордора, а тянется к верховной власти. Вот уж
кто несчастный дурак! Если с востока до него доберутся - пиши пропало. Мы-то
не  можем,  да  и  не станем крушить Ортханк, а Саурон - тот, пожалуй что, и
сокрушит.
- Ну а если победа Саурону не достанется? Ты тогда что с ним  сделаешь,
с Саруманом? - спросил Мерри.
- Я? С Саруманом? Да ничего я с ним делать не стану, - сказал Гэндальф.
- Всякая власть мне претит. А вот что с ним станется, этого я не знаю. Жалко
все-таки: столько добра и столько могущества пропадает задаром. Зато  нам-то
как повезло! Вот уж не угадаешь заранее, злоба - она сама по себе  в  ущерб.
Если бы мы даже вошли в Ортханк, то и среди всех тамошних сокровищ  вряд  ли
нашлось бы равное тому, которое вышвырнул Гнилоуст.
Раздался и осекся яростный вопль из высокого открытого окна.
- Похоже, Саруман со мной согласен, - сказал  Гэндальф.  -  Вот  теперь
давайте отойдем подальше!
Они вернулись к разрушенному входу и едва вышли из-под  арки,  как  тут
же, откуда ни возьмись, к ним  зашагали  онты,  дотоле  скрытые  за  грудами
камней. Древень шел во  главе,  и  Арагорн,  Гимли  и  Леголас  в  изумлении
уставились на лесных великанов.
- Вот, кстати, три моих спутника, Древень, - сказал Гэндальф. - Я  тебе далее 

"НАУКА И ЖИЗНЬ"
главная