онодримов, по-вашему - онтов, что обитали здесь давным-давно,  ведь  Фангорн
древнее даже эльфийских преданий.
- Да, это очень древний Лес, - подтвердил Арагорн, - такой же  древний,
как Вековечный у Могильников, только этот вдесятеро больше. Элронд  говорил,
что они общего корня: останки могучей лесной крепи  Предначальных  Времен  -
тех лесов без конца и края, по которым бродили  Перворожденные,  когда  люди
еще не пробудились к жизни. Однако есть у Фангорна и  собственная  тайна.  А
что это за тайна, не знаю.
- Я так и знать не желаю, - сказал Гимли. - Пусть Лес не тревожится  за
свои тайны, мне они ни к чему.
Кинули жребий, кому оставаться на часах:  первому  выпал  черед  Гимли.
Остальные двое улеглись, и сон мгновенно сковал  их,  однако  Арагорн  успел
проговорить:
- Гимли! Не забудь - здесь нельзя  рубить  ни  сука,  ни  ветки.  И  за
валежником далеко не отходи, пусть уж лучше костер погаснет. Чуть что - буди
меня!
И уснул как убитый. Леголас покоился  рядом  с  ним:  сложив  на  груди
легкие руки, лежал с открытыми глазами, в которых дремотные видения мешались
с ночной полуявью, ибо так спят эльфы. Гимли сгорбился у  костра,  задумчиво
поводя пальцем вдоль острия секиры. Лишь шелест дерева нарушал безмолвие.
Вдруг Гимли поднял голову и в дальнем отблеске костра  увидел  сутулого
старика, укутанного в плащ; он опирался на посох, шляпа с широкими обвислыми
полями скрывала его лицо. Гимли вскочил на ноги, потеряв  от  изумления  дар
речи, хотя ему сразу подумалось, что они попали в лапы к Саруману. Арагорн с
Леголасом приподнялись, пробужденные его резким  движением,  и  разглядывали
ночного пришельца. Старик стоял молча и неподвижно.
- Подходи без опаски, отче, - выпрямившись, обратился к нему Арагорн. -
Если озяб, погреешься у костра.
Он шагнул вперед, но старец исчез, как провалился. Нигде поблизости его
не оказалось, а искать дальше они  не  рискнули.  Луна  зашла,  костер  едва
теплился.
- Кони! Наши кони! - вдруг воскликнул Леголас.
А коней и след простыл. Они сорвались с  привязи  и  умчались  неведомо
куда. Все трое стояли молча, бессильно опустив руки, ошеломленные новой зло-
вещей бедой. До единственных здешних соратников, ристанииских витязей, сразу
стало далеко-далеко: за  опушками  Фангорна  простиралась,  лига  за  лигой,
необъятная и тревожная степь. Откуда-то из ночного мрака до  них  словно  бы
донеслись ржание и лошадиный  храп;  потом  все  стихло,  и  холодный  ветер
всколыхнул уснувшую листву.
- Ну что ж, ускакали они, - сказал наконец  Арагорн.  -  Ни  найти,  ни далее 

"НАУКА И ЖИЗНЬ"
главная