проваливай-ка подобру-поздорову и, если я тебе вдруг  понадоблюсь,  приходи,
отрезвевши! Только  без  этой  свиты  -  без  шайки  головорезов  и  жалкого
охвостья! Прощай! - Он повернулся и исчез с балкона.
-  Вернись,  Саруман!  -  повелительно  молвил  Гэндальф.  И,  к общему
изумлению,  Саруман появился снова точно вытащенный; он медленно склонился к
чугунным  перилам, с трудом переводя дыхание. В морщинистом дряхлом лице его
не  было  ни кровинки, а рука, сжимавшая внушительный черный жезл, казалось,
истлела до костей.
- Я тебе не дал разрешенья уйти, - строго сказал Гэндальф. - Я с  тобой
разговор не закончил. Ты ослаб рассудком, Саруман,  и  мне  тебя  жаль.  Как
много принес бы ты пользы, если бы перестал злобствовать и безумствовать. Но
ты избрал свою участь - грызть капкан, в который сам  себя  загнал.  Что  ж,
оставайся в капкане! Но помни, наружу теперь тебе  нет  пути.  Разве  что  с
востока протянутся за тобой ухватистые черные лапы.  Саруман!  -  воскликнул
он, и голос его властно загремел. - Гляди, я уж не тот Гэндальф Серый,  кого
ты предал врагам. Я - Гэндальф Белый, отпущенный на  поруки  смертью!  А  ты
отныне бесцветен, и я изгоняю тебя из ордена и  из  Светлого  Совета!  -  Он
воздел руку и молвил сурово и ясно: - Саруман, ты лишен жезла!
Раздался треск, жезл преломился в руке Сарумана, и набалдашник его упал
к ногам Гэндальфа.
- Теперь иди! - сказал Гэндальф, и Саруман вскрикнул, осел и  уполз.  И
грянулось что-то сверху, тяжелое  и  блестящее:  в  перила,  едва  не  задев
Сарумана, возле виска Гэндальфа, на лестницу. Перила дрогнули и  рассыпались
вдребезги, лестница с треском брызнула огнистым снопом искр. А брошенный шар
промчался вниз по ступеням - черный,  хрустальный,  багровеющий  изнутри.  И
покатился к колдобине - там его успел перехватить Пин.
- Подлый негодяй! - воскликнул Эомер. Но Гэндальф пожал плечами.
- Нет, - сказал он, - это не Сарумановых рук дело. Брошено из  другого,
из высокого окна. Гнилоуст, я так думаю, с нами прощается, но неудачно.
- Потому неудачно, что он толком не знал, в кого метит, в  тебя  или  в
Сарумана, - предположил Арагорн.
- Может, и так, - согласился Гэндальф. -  Хороша  подобралась  парочка!
Они же заедят друг друга: слова страшнее  всего.  Впрочем,  поделом  вору  и
мука. Но если Гнилоуст выйдет из Ортханка  живьем,  ему  изрядно  повезет...
Ну-ка, ну-ка, маленький, оставь шарик! Меня бы сначала спросил! - воскликнул
он, резко обернувшись и увидев Пина, который медленно всходил  по  лестнице,
точно нес непосильную тяжесть. Он сбежал ему навстречу и поспешно отобрал  у
хоббита темный шар, обернув его полой плаща. - Дальше мое дело, - сказал он.
- Н-да, Саруман бы, пожалуй, не стал такими вещами швыряться.
- У него и без этого найдется чем швырнуть,  -  сказал  Гимли.  -  Если далее 

"НАУКА И ЖИЗНЬ"
главная